новости фотографии испанский язык песни участники проекта местность заметки форум
VivaCuba.ru   Гостевой журнал  Путевые заметки Кубинские картинки (или открытие Америки) — ноябрь 2006 года

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

Кубинские картинки (или открытие Америки) — ноябрь 2006 года

Прислал Александр

– Hola, Amigo! Wonna (una) Cubana chicka?
Don’ unde’stan’?
We’ ar’ you from?
— Rusia…
— Ah…. Brasilia?!


Гавана — Санта Мария — Матансас — Барадеро — Колон — Сьенфуэгос — Тринидад — Санкти Спиритус — Сьего де Алива — Камагуэй — Лас Тунас — Ольгин — Гардалабака — Сантьяго де Куба — Баямо — Камагуэй — Сьего де Алива — Санта Клара — Барадеро — Матансас — Гавана — Биньялес — Гавана

За сбычу мечт!

Восемь часов утра.
Новое солнце бьет золотом по маяку старой крепости.
Прищурившись от ярких лучей, с противоположного берега на нас смотрит Иисус.
Еще вчера мы слезли с самолета и оказались впервые в Северной Америке, а сегодня мы с Амиго уже «спортивно» трусим по набережной, по всему Маликону, как будто это город давно НАШ, и сами себе не верим …
В воздухе кубинская музыка. Наши лица расползаются в улыбке, а потом снова натягивают на себя серьезное выражение — ведь спортсмены должны быть серьезны — но нас распирает, мы шутим, прикалываемся и украдкой смотрим, как на нас реагируют аборигены.
И только встретив за 30 минут бега уже несколько бегунов (местных и алеманов), наконец понимаем, что слились — Город нас принял.
Мимо обшарпанных домов, неизвестных величественных памятников, ранних рыбаков, стройных мучач, спешащих на работу прохожих, иногда обегая волну прибоя, перехлестывающую брызгами через парапет прямо на нашем пути, из тени на жаркое солнце, наплевать на усталость и пот градом….
Добежав обратно, слезаем на карстовую косу под стеной Маликона и, найдя подходящую ровно вырубленную из камня и полную ежей (что заметили только на следующий день) ванну-бухту, куда сквозь аккуратно вырезанный проем прибой наливает воды, первый раз в жизни погружаем разгоряченные тела в Атлантический океан.
Белисимо! Бомбонито! Ляпота! Мы на КУБЕ! Вернее Куба вокруг нас! И мы в ней!

Не ВЕРЮ!

Ощущение, что тебя шандарахнули по голове, вытряхнули на той стороне Земли, где все вроде бы должны ходить кверху ногами. Никак не верится, что если запастись подзорной трубой и всмотреться, на севере на горизонте увидишь толстогрудых флоридских американок в шезлонгах, на западе — мексиканские пирамиды и на юго-востоке — ямайскую столицу растаманов.
В голове все равно никак не укладывается.
Америка…
Здесь плавали пираты, размещались наши ядерные ракеты, высаживался Коломбо…..
Бред какой-то!
Отсюда в 78 году мой дядя привез мне кучку солдатиков, индейцев и ковбойцев, и настоящее мачете в ножнах.
В моем старом альбоме до сих пор сохранились марки с надписью CUBA, с которых, когда мне было 5 лет, я бережно срезал все зубчики.
Перед отъездом мама сунула мне под нос фотографию, на которой она в пионерском лагере, на сцене с автоматом и в пилотке, исполняет кубинский танец под песню «Куба — любовь моя!», которой мне прожужжали все уши, при том что ни слов, ни мелодии я так нигде полностью и не слышал.
Именно тут родились все так мною любимые самбы, румбы, сальсы, ради которых в Москве когда-то несколько раз заносило на ночную дискотеку Грязные танцы и заставляло забыться в безумном дрыге. Не верю!

Оба мира

Здание розового цвета, музыкант за фортепьяно в фойе, черепахи в воде у ресепшн, алеманы попивают мохито в мягких креслах, уйма фотографий ЭХ на стенах…

Едем в лифте на 5 этаж отеля. Белл-бой негр (лет 45): «Амигос, вы из России? И как там у вас? Куба нравится? …. Русский откуда знаю? А я в Киргизии военным летчиком служил когда-то… мда… было время! Вам, кстати сигары не нужны? У меня самые хорошие!…».
Получив вежливый отказ, наш «киргиз» заметно мрачнеет и на все оставшиеся дни почему-то забывает русский и то, что мы его «амиги» (ездил потом с нами в лифте, насупив брови и надувшись как индюк).

Культ Хаменгуэя на Кубе сравним разве что с культом Че. Поэтому три дня в гостинице Амбос Мундос в Старой Гаване — это уже приобщение и впитывание.
По дороге на завтрак утром справа от нашего номера замечаем белую дверь, подходим и понимаем, что нас поселили через дверь от номера, в котором прожил великий писатель. Тут же и фотография его под стеклом и памятная табличка. Не долго думая, толкаем дверь и входим. Маленькая полукруглая комнатка с видом на памятник Христа на холме и флагшток Острова Свободы (именно этот вид дядюшка Хью наблюдал множество раз из своего окна). Приятного вида женщина рассказывает что-то одинокому англоязычному алеману, мы спрашиваем разрешения побыть здесь, посмотреть, и получаем согласие, только потом поняв, что попали вот так просто совершенно случайно — иначе пришлось бы заранее записываться на экскурсию, ждать. «Везет сильнейшим!» — традиционно подытоживает Амиго.
Тут пишущая машинка, на которой был написан роман «По ком звонит колокол», жесткая узкая кровать, фотография с Фиделем, книги… Все также, как было давным-давно. В голове всплывают книги, прочитанные в юности, доносятся слова гидши о жизни патриарха литературы. Хорошо… И это хорошо еще вскоре будет вознаграждено чудным видом с отельного кафе на 6 этаже во время шведского завтрака — с открытой террасы видно полгорода. Настроение — сногсшибательное!

Гавана

А нам здесь понравилось! Особенно старый город, его скверы с памятниками; бульвары с путанами; площади с толпами спорящих друг с другом горожан; невозмутимыми и похожими на киборгов черными полицменами на мотоциклах; узкими улочками со спешащими куда-то красавицами; набережной, откуда невозможно уйти; как будто вечно стоящими по берегам рыбаками; то и дело доносящимися из кафешек ансамблями и их вечной Бесамемучей; кучей музеев; предлагающими скудное и дорогое меню ресторанчиками; мучачами, которые сами просят тебя их сфотографировать; нашим для кого-то вычурным, а для нас самым оригинальным и высоким посольством; музыкой, разлитой повсюду в воздухе; китайским кварталом с кубинской кухней и первым нашим мохито; альтернативным Капитолием; почти безвкусным красным соком гуавы, который как у нас мороженое, народ покупает в ларьке на колесиках как средство спасения от жары; вечными поисками банков и банкоматов; такой же беготней за сувенирами в последний день; запрятанной в стеклянный саркофаг революционной яхтой; танком на соборной площади; разводами и одновременно жуткими скидками в магазинах (и это при государственных то ценах!); ромной вечерней поддатостью; и полным ощущением свободы…

У Капитолия

Знали мы, читали, что на Кубе принято и совсем незазорно, а очень даже прилично, подзывать или обращать на себя внимание псыканьем (такой полусвист-полушипение, обращенное в твою сторону). У нас так только собак, официантов, подельников или гулящих девок подзывать принято. И вот подходим мы к Капитолию («Как-то вечером патриции собрались у Капитолия, новостями поделиться им и выпить малость алкоголия…»), ничтожи сумняшися садимся на центральные ступеньки гранитной лестницы, ставим тут же пару бутылок пива и уже собираемся их почать, как слышим это самое «Псссс!», причем не сразу даже понимаем, что нам. Мы в ответ — игнор. Опять: «Пысссс!!». Оглядываемся. Немая картина маслом: местная сеньора, цыганистого вида, псыкает нам и кивком показывает на стоящего неподалеку полицмена, который, даже не сделав шага в нашу сторону, строго смотрит нам в глаза и медленно грозит социалистическим пальчиком. И все это происходит в полной тишине, не считая псыка. Сюр в стиле Дали! Тут до нас доходит, что вокруг никого нет, на лестницу вообще залезать нельзя, фотографировать с нее нельзя, садиться на нее нельзя, пить алкоголь на ней — тем более нельзя. Настроение тут же падает, уже изрядно подточенное двумя «сэндвичами» с индюшатиной, которые мы за 10 минут до этого купили напротив аж по 5 песо-долларов за штуку (а 10 долларов это половина средней месячной зарплаты на Кубе!). Такое крутое кидалово + невозможность расслабиться местным пивом под сенью бывшего здания правительства (а ныне — музея Революции) заставляет нас понуро удалиться в поисках Китайского квартала и недорогого стейка в виде ужина. На сегодня знакомству с архитектурой капут.

Сигары

Идем по «Арбату» Старой Гаваны — по улице Обиспо. У дверей ресторанчика нас по-русски окликает местный мужичок, похожий чем-то на продавца мясных изделий с Киевского рынка. «А! — говорит на нашенском — Ребята! Вы русские?! Ощень хорошо! А я учился в Казани когда-то. Я владелец этого кафе…..» Ну и так далее. В общем, рад он нам безумно и, дружески обняв и игнорируя наши попытки отвязаться, вцепившись мертвой хваткой, заводит нас к себе в кабак. Сажает за стойку, там то, да се: «Как у вас в Москве, как вапще, как вам Куба, наши женщины?» И тут нам (правда, в глубине души ожиданно) начинает впаривать сигары. Все как всегда: у меня самые лучшие, друган прямо с завода тащит, отдам задешево…. Мы стоически отнекиваемся, мол: нам пока не надо, мы только второй день на Кубе, сами не курим, покупать если и будем, то только в конце. Стоим не на жизнь, а на смерть. В итоге обещаем завтра зайти, ибо сейчас денег все равно с собой нету, может, и прикупим. «Ну ладно» — говорит. Потом заговорчески оглядываясь, роется где-то, и достает бумажный кулек с 4 сигарами. «Вот, — говорит — это вам тогда подарок от меня. Сигары — супер! Нигде таких здесь не купите. Они очень дорогие, но ради дружбы народов вам и так отдам. Приходите обязательно завтра». Тут мы с облегчением вздыхаем, берем сверток, а он тем временем. «Ребята, чего-нибудь будете?» Мы переглянувшись: «Ну, давайте по мохито». — «Ок!- говорит — Амиго, налей нам по мохито….». Мы попиваем мохито, беседуем и вскоре начинаем раскланиваться. «Сколько — говорим — с нас за мохито?» Он: «А 12 песо всего…..» (то есть по 4 песо с нас и 4 песо за него!). Платим мы, выходим и только постепенно понимаем, в чем фишка и как нас развели. В округе мохито продают за 1,5-2 конвертируемых песо. Соответственно, если даже по максимуму, с нас лишних 6 песо-долларов содрали. Тем более что неизвестно, на чем этот мохито наш «амиго» бодяжил. А сигары? А сигары эти, которые мы хоть несколько раз потом за 2 недели и покуривали, оказались полная дрянь. Не душистые, листья пересушенные сразу отваливаются, сигара рассыпается…. Такое, барахло, как нам потом рассказали, стоит максимум 25 центов штука.

Зато потом в дьюти-фри в аэропорту накупил мой Амиго этих сигар в подарок на большие деньжищи. Теперь знакомее сидят по своим квартирам и их курят!

Лобстеры

Лобстеры — это здесь на самом деле лангусты. Так как здешние лобстеры без клешней. Это такие большие мясистые креветки. Ели мы их раза три — пару раз заказывали на касах хозяйкам (и чуть не умерли от объедаловки), разок — задорого в приморском кафе на Барадеро. Вывод: офигенно, ничего более лучшего мы на Острове не пробовали. Кухни своей национальной на Кубе нет. Вареный рис с темной фасолью (морос и кристианос) и банановые чипсы (платанос) — это все, что едят везде и все. Мяса (обычно это свинина) почти нет, да и готовят его отвратно. С фруктами был в ноябре не сезон. Картошку, как выяснилось, им возделывать дороже, чем бананы (а, по-моему, попросту лень!). Вся рыба у них просто рыба (филе, пескада) — одинакова на вкус и невкусна. Так что лобстеры, а ели мы их гриль и в сальсе (в томатно-перцовом соусе, значит) — есть здесь вершина кулинарии, хоть и доступная немногим, ибо за порцию в ресторане надо отдать от 14 до 25 долларовых песо! Но брать надо — не пожалеете!

Крепость

На той стороне Старой Гаваны, через пролив, высится маяк Старой Морской Крепости (El Castillo del Mar). Попадаем туда, проехав по туннелю прямо пред выходом в открытый океан. Бродим вокруг, таращимся со скал на океан. Залезаем на крепостную стену, проломившись через заросли, там — где туристы не ходят. Кучи ящериц, кокосовых пальм и доносящаяся в матюгальник репетиция военного парада из расположения гарнизона где-то за крепостью. Ржавые пушки, первая бутылка семилетнего рома, подвесной мост, пена волн, потрясающий вид на Гавану, старые пестрые кадилаки, привозящие туристов…

Идентификация бесспорна

И не надо со мной спорить - мне просто хочется так думать.

Каждый, кто попадает на Кубу, постепенно начинает чувствовать себя революционером, герилъеро. Ему начинает казаться, что он попал на этот остров не иначе как на «Гранма», вместе с остальными кон-патритотами, он давным-давно знает Че и вырос рядом с Фиделем. Откуда-то изнутри выпрыгивает твердая уверенность, что американцы — подлые и коварные гринго, кукарачи и убийцы. Совершенно не удивляет огроменный плакат напротив какого-то правительственного здания, с которого на тебя смотрит ухмыляющийся вампир-Дж. Буш, приравненный к изображенному рядом Гитлеру, с подписью Асесино (политический, наемный убийца). Отсутствие ширпотреба тут же списывается на эмбарго. Ту-Кола становится на вкус ни чем не хуже кола-локи. А хорошее пиво Кристаль вызывает стойкие ассоциации с нашей водкой.

Дорога

— Никогда не думал, что на свете бывают целые пальмовые леса.
— Езда в вечерних сумерках, в туман, по провинциальной неосвещенной карретере, среди машин, грузовиков, лошадей, повозок и велосипедов — это должен испытать каждый! Тебе, Амиго — респект!
— Останавливаясь на перекрестке на светофоре и переводя взгляд с одной селянки на другую, теряешь дар речи и навыки вождения…
— «Ааааа! Проехали такой вид, там так красиво было…. Я фоткнуть хотел, не успели!»
— Боже! Как нам надоели за 10 дней эти песни из плохинького глухого кассетника на 7-ми кассетах с непопулярными записями 60-70х, списанными мною когда-то с радио. Не думаю, что еще когда-нибудь буду это слушать.
— Мы столько раз пытались поймать в объектив огромного (3 метра в разлете крыльев) черного грифа-падальщика. Эти птицы иной раз стаями гуляли по обочине или паслись прямо впереди на дороге. Так и не удалось ни разу сделать путный кадр.
— Иной раз ни те дорожных знаков, ни те фонарей, ни те указателей. Карта дорог в руках у штурмана — вот наша путеводная нить и звезда!
— Если, завидев симпатичную голосующую мучачу, ты успеваешь тормознуть — не обольщайся! Тетушка с младенцем на руках, что только что вроде бы стояла в 30-и метрах дальше впереди, тут же оказывается на переднем сидении, едва ты успеваешь открыть дверь. Хотя гордых креолок мы все же несколько раз подвозили и имели приятный, но короткий разговор (в силу маленьких запасов у нас испанского, а у них английского).
— Иногда такая тачка впереди едет, что так и кажется что из этого древнего американского «ЗИЛа» сейчас вылезет президент Рузвельт, Элвис или диктатор Батиста со своей новобрачной!
— Окна настеж, автописта несется вглубь острова, мелькают выцветшие и явно неподновляемые уже лет 20-30 социалистические и патриотические плакаты, нога все время на тормозе — ждешь велосипедиста из-за угла, любопытные взгляды красавиц, что никогда не отводят при взгляде глаз… Свобода!

Дефиле

Вечер. Идем по бульвару Прадо в Старой Гаване. Вокруг никого. Только в тени домов каждые 50-60 метров незримо ощущаются зоркие наблюдающие за нами полицмены — то ли нас охраняют от местных, то ли тех от нас. В десяти шагах перед нами выскакивает девушка. Идет впереди с нашей скоростью, не оборачиваясь, минут 5. Затем, круто свернув, исчезает в переулке. Через полминуты перед нами выныривает еще одна, идет впереди снова как бы случайно. Мы уходим на близлежащую улицу. Перед нами спешит негритяночка. Сумочка на плече. Серьги круглые большие в ухах. Попкой туда-сюда, туда-сюда. Тут мы начинаем понимать, что под прицелом. Все это представление специально ради нас. В темноте по сторонам бульвара эстафетой сообщается вперед что, типа: «двое залетных алеманов опять игнорируют, выпускай следующую..». Как они друг другу нас передают: по телефону или пацаны на великах, мы не знаем, но очень польщены бесплатным шоу и вниманием.

Контакт

Предпоследний день в нашем любимом «мертвом» 3*отеле на Барадеро. Вечер. Шторм. Мы сидим на открытой веранде у кафе, под нами бушует океан. Подсел местный охранник, который давно к нам приглядывается — разговариваем. Сидим, периодически отхлебывая из 250мл фляги ром. Говорим с ним на испанском о том и сем аж 20 минут. Причем понимаем друг друга неплохо: там про погоду, политику, жизнь в России, америкашек, кубинских и русских женщин. И тут берет он мою флягу в руках повертеть — удивляется, восхищенно мычит, объясняет, что таких плоских кантимплор у них нету, бывают только круглые, военные (фраско). И вдруг Амиго мне подсказывает: мол, а отдай ему, пусть потешится… И я от чуйств дарю ему свою любимую флягу, а он мне в ответ….. ничего. Говорит, что круто будет прятать флягу в карман на посту, чтобы никто не заметил. И тут я понимаю, что вот так безвозмездно, мало того, что лишился фляжки в неравноценном бартере, да еще и способствовал спаиванию охранной службы отеля в рабочее время. Однако разговаривали мы с ним на местном наречии долго, что отрадно.

Алеманский «рай»

Приокеанье. Северо-запад острова. Местечко на побережье к северу от города Ольгин. Занесло нас, так занесло. Ходим по огромной столовке 4* отеля, населенного сплошь алеманами (на Кубе так называют всех белых иностранцев, даже если они совсем не немцы), по всей видимости, канадской национальности. Ходим и набираем на тарелки, что можно поклевать из «европейской» кухни. Абсолютно абсурдная картина (мне напоминающая Египетский отель на Красном море): кругом одни в основном пожилые иностранцы. Рядом ходит местный бэнд и за денежку играет жующим и чавкающим буржуям избитые мелодии кубинского колорита.
Что мы здесь делаем? Что они здесь все делают на форпосте победившего социализма? И грустно как-то и чудно. Завтра утром играем в теннис и рвем когти.

Cервис

Вечер. Где-то в центре Камагуэя (нам все время хотелось, чтобы название города происходило от имени известного писателя.). Мы стоим у открытого ларька (и такое на Кубе есть!). Хотим купить по бутылочке Кристаль. Устали вдрызг от долгой дороги. У ларька никого больше нет. Продавщица — молодая девица креольской внешности с волосатыми руками и ногами — стоит перед кассовым аппаратом и говорит по телефону. Улыбается, щебечет, подпрыгивает от радости, жестикулирует. Мы стоим, смотрим ей в рот, машем в пустоте бумажными конвертируемыми песо. Стоим с минуты две. Продавщица разговаривает. По обрывкам и настрою понимаем, что говорит со своим ховеном. Периодически она поворачивается к нам и, улыбаясь, жестикулирует, показывая на трубку телефона, и делает извиняющиеся глаза, дескать «Ну, вы же видите, я говорю со своим парнем, ничего нельзя сделать…». Стоим пять минут. Мы с амиго понимающе хмыкаем друг другу — обиды и злости почему-то никакой. Ситуация наоборот забавляет и вызывает улыбку (у нас я бы давно сорвался и нагрубил бы, по крайней мере, в воздух). Девушка снова нам для проформы улыбается и разговаривает дальше. Мы наконец полностью успокаиваемся, облокотясь на лоток, расслабленно озираем окрестности, сглатываем истосковавшуюся по пиву слюну, и просто ждем все 10 минут, пока наша сеньорита не обсудит со своим мачо все свои любовные дела и не соизволит спуститься до нас жаждущих на землю.

Caribbean San Francisco

Сантьяго. Бывшая столица Кубы. Карибское море. Большой порт. На 80% негритянское население — как напоминание о временах рабовладельцев и пиратов. Иной раз узкая улица ухает вниз из-под колес почти вертикально, и я визжу с пассажирского кресла как поросенок, поймавший на голову спелый кокос. По этим американским горкам до недавнего времени еще ходили трамваи. Мы добрались, когда уже вечерело, сняли касу, съели лобстеров и теперь устало и счастливо болтаемся по темному городу. Периодически мимо нас болтаются кучками такие же (по крайней мере, внешне) русские мужики — можно узнать без слов с расстояния тридцати шагов, прямо в яблочко. Нам уже предложили чик, сигар, купить подешевле ром, рассказали, где самые лучшие дискотеки. Амиго твердо аргументирует свое нежелание идти на диско неумением танцевать сальсу, я с пеной на губах твержу, что это даже просто надо сделать хоть раз, и этот раз как раз настал. Я обижаюсь, мы ругаемся, пьем ром, спорим….. В итоге он оказывается гибче, и мы попадаем на супереский сейшн. Этот как всегда Дом Музыки, Абана Клаб или Тропикана — неважно! В зале набирается порядком алеманов. Мы еле успеваем занять сидячую боевую позицию в углу у стены. Весь вечер драйвует один мужской бэнд, причем играет почти без пауз так зажигательно, наложив местный колорит на четкий осовремененный ритм, что усидеть просто не могу. Вскочив, топчусь, как мне кажется, в ритм. Две несовершеннолетних на вид негритяночки чернее карибской ночи, севшие рядом, долго сверкают в нашу сторону снежными улыбками, крутят, выскочив перед нами, попками. Амиго, не выдержав, пускается с одной из них в пляс. Забавно смотреть, как они пытаются сделать из него прирожденного танцора сальсы. Мысли феерично уносятся вместе с ритмом. Эндорфин взрывается в голове тысячью капель. На душе долгожданное тепло. Алегрия.

Барадеро

На обратном пути мы снова на этой курортной узкой полосе туристической экзотики. Экзотики для местного населения. Турист здесь все еще в диковину.

Снова суббота.

Все та же черная женская банда со своей зажигательной солисткой играет и поет сальсу. Несколько специальных пар крутятся перед сценой и в толпе, разжигая народ. Потом конкурсы. Пузатые алеманы стоят, как вкопанные, и посасывают пиво из бутылок. Я стоять не могу. Пялюсь на сцену и колыхаю телеса в ритм очередной самбы. Жаль, у них не оказалось полностью своего диска на продажу — мы бы неминуемо купили.

Отели полувымершие — пока еще не сезон. Все начнется только с декабря. Чем дальше по косе, тем более шикарные замки для туристов. Есть даже свой малюсенький «парк Горького» для детей. Есть лодочно-яхтовая станция. Тут можно просто за 200 баков с носа проплавать день по океану и порыбачить. Мы даже договариваемся сделать это через 5 дней, звоним потом из Сьего-де-Аливия, но в итоге по времени не получается, да и шторм в последние дни не дает шанса.

Пляж действительно белопесочный и чистоводный. Синева воды, парусники, пальмы, воздушные змеи, шезлонги с отдыхающими.

Здесь хорошо, особливо чтобы смыть дорожную пыль и поваляться день-другой на берегу перед очередным многокилометровым броском.

Сложилось впечатление, что все же, как не писали до этого другие, здесь также можно снять касу и прожить более экономично, ибо домиков частных на полуострове немерено!

Океан

Перед ним можно просто бесконечно стоять, упершись взглядом в горизонт.
Можно полезть купаться в полной темноте и наслаждаться, пока охранники на берегу не включат направленные на твое барахтующееся в прозрачном молоке тело прожекторы. И непонятно для чего: чтобы тебе лучше было видно, или чтобы лучше видеть, когда ты будешь тонуть.
Можно средь бела дня в шторм полезть в воду, через пять минут реально ощутить, как волны начинают отбрасывать от берега и с облегчением выскочить на берег под вопли прибежавшего откуда-то из кустов паренька-спасателя, тыкающего пальцем в расставленные для непонятливых вдоль линии прибоя красные флажки.
Можно утром босяком по песку пробежать пол курортной зоны и в конце охладиться, обретя свое адриналиновое счастье в соленой воде.
Можно сесть на скале, закурить сигару, выпить рома и долго смотреть, как какой-то чико настойчиво ловит на удочку рыбу.
Можно нырнуть и по-гринписовски вынести из воды брошенную кем-то банку из-под пива.
Можно традиционно насобирать на берегу кучку камушков и ракушек на память, и они обязательно снова выцветут вдали от «родины» и станут подобны множеству другим.
Можно долго лежать на берегу с закрытыми глазами, слушать шум прибоя и наконец-то ни о чем не думать…

Ром

По сложившейся давным-давно традиции мы пьем все время. То есть постоянно. То есть и утром, и днем, и вечером. Только ночью не пьем — ночью мы спим! Ром у нас всегда булькает бутылками в багажнике, и две полные фляги в кармане широких штанов. (Хотя ром как таковой я не люблю. Просто не мой напиток). Но мы с Амиго спортивно некурящие, поэтому ром однозначно нам здесь нравится. Залезли в море, вылезли — флягу достаем. Едем по автописте — я горланю попсовую песню, запивая ее Абана-Клаб, а Амиго….. А Амиго за рулем не пьет! Хотя изредка не выдерживает и, поддавшись на мою провокацию, губы в роме мочит. За ужином — несомненно! В скверу, на центральной площади, на какой-нибудь лавке, под трескотню набежавших сутенеров и нищих-вымогателей — фляга всегда тут как тут. Фляга — это наша эспада, наш меч — из рук не выпускаем. Мохито на мяте и белом роме — и, правда, глупая роскошь и трата драгоценного напитка — мы это дело на середине путешествия прекращаем. Ода рому разлита по венам!

Жанета

Практически центр Острова. Центральный городок провинции — Камагуэй. Только сели на лавочку в сквере, подсаживается девушка. Мулатка с большим количество краски на лице и хорошей фигуркой. На вид 16-17 лет. Мы жертвы. Теперь она нас уже ни за что не отпустит. Внутри ром, усталость дороги и любопытство — мы не сговариваем играем роль. Ситуация осложняется почти полным отсутствием средств языкового общения. Мой испанский зачаточен, ее английский ограничен пятью словами. Девушка пыхтит, краснеет (ну, кажется, что краснеет — под гримом не видать), пытается нас разговорить, рассказывает про младшую сестру, которой нечего кушать, про то, что она из пригород, и скоро рядом будут народно-традиционные танцы (намек, что мы могли бы туда провести). Мы уходим…. Через 10 минут на другой площади она снова подсаживается к нам, напротив садится другая девушка. Опять попытки разговора. Песню «Мэ густас ту», которую Амиго играет ей со своего мобильника, она не слышала и не знает. Другая мучача напротив подходит спросить сколько времени. Наша спрашивает, понравилась ли ее подруга. Мы мычим что-то непонятное — видимо, нет. Еще через 10 минут подходит сухенькая негритяночка с широкой улыбкой. Быстрый обмен впечатлениями: тот немного говорит по-испански, этот нет…. У новенькой запас английских слов шире, она хватает за руку, спрашивает, разве мне не хочется настоящую кубинскую чику. Мы встаем, ощущая непреклонность принципов и понимая, что надо этот спектакль кончать, а то как-то даже неудобно. Бормочим, что надо идти, что устали, приходится ляпнуть, что придем завтра утром в 10. «Что, точно придете завтра?» — «Да, придем….». Через три квартала наша первая знакомая выныривает откуда-то впереди из переулка, останавливает и строгим голосом, видимо не надеясь на завтрашний куш, просит дать хотя бы доллар. Даем. Утром нам надо ехать дальше. Цигель-цигель! Для проформы приходим на место встречи в 10. То ли я не правильно сказал, и нас не поняли — ведь слова утро и завтра по-испански звучат одинаково, то ли ночные бабочки днем обычно спят. Но: никого. Облегченно покидаем городок. …. А Жанету еще долго зачем-то будем вспоминать. И жаль ее, и мы — козлы, и глупо все как-то, и сказали бы все, как надо тогда, да не судьба.

Природа

(Без комментариев)

Эрнесто

Мы знали, что надо побывать в Санта-Кларе, что там его мавзолей, но как именно это выглядит и чем исторически примечателен именно этот городок, не догадывались.

Здесь над революционным барельефом высится огромная героическая статуя Че. Именно сражение за этот город и окрестности было своеобразным Ватерлоо для реакционного режима старой Кубы. Здесь Гевара руководил армией с самолетами и танками и победил врага…

Мы ходим по музею Че Гевары. Кроме нас, рядом толпиться еще куча алеманов из разных стран мира. На стенах огромные фотографии, личные вещи Команданте, оружие, оригинал прощального письма Фиделю и др.

Амиго и я — не капиталисты и не коммунисты. Мы просто родились и выросли совсем в другую эпоху. Отчасти и из-за этого мы ходим, смотрим, слушаем и чувствуем определенную симпатию к этому сложному, но честному человеку, который даже не был рожден в этой стране. Никакого культа личности нет, наоборот, здесь он полностью рушится: Че с дочерью на руках, на рыбалке, играет в гольф, играет в футбол в студенческой команде…

Как мог человек, окончивший медицинский университет и давший клятву Гиппократа, так или иначе, пройти оставшуюся часть жизни по локоть в крови других людей?

Почему Че, Фидель, Рауль и другие герильерос с фотографий партизанского периода Революции выглядят так похоже на обыкновенных современных террористов — боевиков где-нибудь на Кавказе. Те же камуфляжи, кепки, береты, автоматы, бороды…

А в Москве по возвращению мы первым делом бросимся в Интернет, накопаем кучу сведений и биографий Че, узнаем все о Тамаре, семье, гибели…

Последний аккорд — затемненные своды с нишами в стенах, в которых стоят урны с прахом Че, Тани, соратников….и вечный огонь.

Мы и раньше знали, кто такой Че Гевара, но только теперь почувствовали, что он значит для Кубы.

Бейесас

— Ой, бл…..! Вот это да! Ну, черт, что ж ты не тормозишь!?
— Ндаааа….. Офигеть! Ну, все, остаемся здесь на всегда….
— Ухты… смотри! Какая, а? Не, ты видел?
— Да…., вапще…. Все, приезжаю, учу испанский, и снова обратно…. Да, мы тут тобой будем корольки!
— Ого! Ах.. там такая голосовала! Уй, блин, пропустили, ну ваще, такаааая! Я таких в жизни не видел!!
— Правда, Ухты…Фемина……!
— Нет, ты смотри, вон там, слева, просто супер! И заметь, негритянок практически нет… одни креолки. Это ж надо, какие ….
— Вот это город! Все обратно поедем, здесь сто пудов остановимся на ночь!

Биньялес

Когда мы еще раз попадем на Остров, начнем путешествие с Пинар-дель-Рио — заметано. Слава Святому Христофору, что мы успели в предпоследний день открыть для себя эти места — национальный парк в Биньялесе. Как приверженец экотуризма, я мог бы проторчать тут с месяц, просто ползая по горам, пещерам и джунглям.
Мы взбираемся по серпантину, сползаем в утопающую в зелени долину, окруженную круглыми горами, и попадаем в совершенно другую страну. Ландшафты завораживают. Фотографируем без перерыва. Толпы алеманов на экарусах не смущают. Жаль, у нас мало времени — завтра летим обратно в Евразию.

Пещеры

Здесь надо быть!

Касы

Мы всего-то снимали касы партикулярэс (комнаты в частных домах) четыре раза — не так много. Но экспириенс знатный. Отличительные признаки:
— Чаще всего пареньки на великах или просто молодняк на площади сами спросят, нужна ли каса, или стоит такого позвать, тебя проведут по нескольким домам, пока не будет взаимного согласия по цене и удобствам.
— Как правило, здесь главная — хозяйка дома.
— Завтрак везде одинаковый: платанос (банановые несоленые чипсы), сок (мы были в сезон одного только сока гуавы — красноватый, с мякотью и малосладкий), яичница, хлеб, масло, молоко в кувшинчике, повидло, несколько бананов и долек кислого апельсина, кофе.
— Обязательно запишут паспортные данные для отчетности перед властями; будут долго удивляться, переспрашивать и пытаться произнести имя Кирилл;
— В комнате старинные большие и дико ревущие кондиционеры явно совкового производства. Каждый раз приходится выбирать: сон под гром или мокрым от пота (хозяева обычно у себя такой агрегат не вешают — обходятся без него).
— Всегда есть патио, внутренний дворик, веранда, терраса, хоть просто дыра в потолке над коридором, под которой стоит пара плетеных стульев для отдыха в тени в знойное время.
— По-английски если и говорят немного, то только молодежь. Причем чем меньше ребенок, что поразительно, тем лучше он лопочет на империалистическом языке. Но от общения с нами они все равно уклоняются — нельзя это здесь особо с иностранцами.
— Обязательно надо заказать у хозяйки ужин с какими-нибудь изысками — не пожалеете! Дешевле, чем в рестике, разнообразно и сытно.
— «У вас будет свой отдельный вход с улицы, вот ключ… Но никаких мучач вечером не приводить!»
— Иногда можно все-таки напасть на разговорчивого мужичка и он поговорит с вами о том, о сем, особенно когда узнает, что вы русские.
— Ужасно стыдно почему-то, когда старенькая хозяйка что-то долго говорит тебе, спрашивает, объясняет….. а ты ничего толком не понимаешь. Ведь стоит только сказать пару слов по-испански, как все сразу думают, что ты говоришь на их языке и начинают тараторить быстро и без пауз.
— За машиной будет присматривать специальный мужичок за доллар или два, иначе разденут в момент.
— Прощаясь с хозяевами, каждый раз хочется как-то отблагодарить их за вежливость, порядочность, неназойливость.

Туристы

Если ты турист, то 13 часов в воздухе, плюс 5 часов задержки в аэропорту — это еще цветочки! Турист для местного населения — это Каландайк, Эльдорадо! Это Буратино, в карманах у которого (а тем более, если он на прокатной тачке с коричневыми номерами) звон конвертируемых песо. А этот песо, что почти равен 1 американскому доллару, соответствует аж 25 обычным кубинским песо (ух! местные однажды пытались нам сбыть такие симпотные, красенькие, с портретом Че). При этом на обычные кубинские песо для местных все заметно дешевле. Соответственно, самое правильное решение по приезду — ловить за шкирак местного паренька (лучше, конечно, своего знакомого иметь!), и чтоб он на черном рынке твои долларовые песо на местные деньги менял, и сам в обычных магазинах отоваривал. Экономия будет — зашибись!
Здесь нас туристов при денежных расчетах дурят знатно, аж пару раз снимают нехилый процент. Во-первых, отдаешь высокий процент по обменному курсу за ам.доллары (или евро). Во-вторых, за банковскую операцию и обналичку в местные валютные песо при снятии денег с карточки. Расплатиться карточкой нигде нельзя, можно только в некоторых банках или обменных пунктах в отелях (для иностранцев) обналичить с этой карточки, при этом заплатив налог. Вывод: из налички с собой выгоднее брать канадские доллары — на них самый выгодный обменный курс.
Если к тебе подходит местный(ая) то 90 процентов, что любой разговор, каким бы он вежливым, злободневным или отвлеченным по-началу не был, закончится фразой «Песо…, ун песо!». Тебе тут же расскажут про голодающих детей, плохую жизнь и т.д. А может и так: подбежит очень неплохо одетый по молодежному черный паренек в бейсболке и начнет рассказывать на ломанном английском, какой дядя Ф. нехороший, какой режим его поганый, когда же это все кончится, мы, дескать, только и ждем, когда он откинется и лафа начнется. Ты стоишь, все это слушаешь, внутри постепенно назревает жгучее желание намекнуть ему, что можно и в полицию схлопотать за такие речи, и тут этот «космополит» и «диссидент» без какого-нибудь перехода начинает выпрашивать доллары (они так многие конвертируемое песо называют). Тьфу, ты как противно!

Окуривание

Едем по трассе. Только выехали из Баямо. Внезапно нас настойчиво тормозит полицмен у дороги (надо признаться, это был первый и чуть ли не единственный случай). Амиго достает документы. Служитель дорожного закона документы игнорирует и в окошко водителя начинает чего-то скороговоркой объяснять. Вроде бы как нас просят из машины выйти. Кроме слова fuma (курить, дымить) и ничего толком непонятно, при этом он почему-то щиплет себя за руку и повторяет маскитос, маскитос (комары, значит). Поскольку мы некурящие, с толку мы сбиты знатно. Ну, думаем, попали. Выходим и, разинув рты, смотрим, как местный гранхеро с огромной байдой на перевес, типа фауст-патрона, подходит к нашей тачке и, сунув ее прямо внутрь салона, выпускает огромную порцию дыма. Со стороны кажется, что он тушит нашу горящую по полной программе машину. Напротив замечаем машину с красным крестом. Дыма и вонищи уйма. И тут мы понимаем, что нашу тачку просто окуривают от кровососов. Причем мы попали в число выборочно остановленных — избранных под акцию Красного Креста! Потом еще в городах наблюдали, как по улице едет грузовик, жуткой сиреной отпугивая горожан, и, едва те успевают нырнуть по домам или за угол, выпускает огромную порцию вонючего дыма дезинфекции против насекомых. Картина, надо сказать, фееричная. Кто не успел — тот провонял.

Финита

Экстремально идем вдоль набережной на стороне домов. Впереди сначала по ходу из-за колонн угрюмых обшарпанных кас высовываются мужские головы. Потом, стоит нам поравняться, оттуда выплескивается гурьба разнокалиберных намалеванных чик в основном подстатейного возраста. Действуют молниеносно: приживаясь к тебе, одной рукой хватают за волосы, другой начинают ласкать и гладить, шепча что-то в ухо, волокут в темноту подворотен и смрад дверных проемов. Испытание не для слабых. Прорвавшись, мы сглатываем и шумно выдыхаем: обошлось.
Последний вечер. Мешки с сувенирами свалены в номер неожиданно найденной прямо на Маликоне дешевой гостиницы для алеманов с французским названием и бассейном на крыше.
Сидим недалеко от Амбос Мундос в итальянском кафе. Почему-то захотелось обычной пасты. Темно. На улице ветрище и, кроме нас, никого. Пьем белый ром. На отдалении местный бэнд играет в пустоту. Заказываю франт-мену Чегевару, и ее символично поют практически для нас одних. За соседний столик подсаживаются две девушки, говорят на немецком. Алеманки в чистом виде. Одна из Австрии, другая из Швейцарии. Мы приосаниваемся. Просим по-англицки нас сфотографировать. В лоб приглашаем провести вечер вместе. 0:1 не в нашу пользу. Видимо, два загорелых, заросших и напористых мужичка, да еще и русских — это действительно что-то пугающее для дряхлеющей Европы.
Мы идем по Маликону и растворяемся…
Снова пять часов ожидания в аэропорту, ночной перелет, полный рома, водки и полузабытия. Домой!

P. S.

Мы отмахали по Кубе 3000 километров. Но….
Мы толком не видели Новой и Центральной Гаваны;
мы так и не нашли водопады в Биньялесе;
мы не были на Кайа-Ларго, Кайа-Косо и на острове Хувентуд;
не плясали в пещерной дискотеке, выдолбленной в скале на высоте 300 м;
не выходили в море на судне, не спускались с аквалангами под воду, не рыбачили;
так и не разглядели Тринидад;
мы не ели черепаший суп, не пили свежий сок манго;
мы в общем-то так и не покурили нормальных сигар;
мы не были в последней неисследованной нами провинции — Гуантанамо;
не поспорили с каким-нибудь местным о политике;
мы были проигнорированы или сами проигнорировали аж три встреченные пары девушек (четверо из которых были русскими);
не взбирались на кубинскую лошадку или ослика;
мы не огласили дали ни одной русской песней, как делали не раз в походах раньше;
мы не сняли проституток, как бы это не расписывали в своих отчетах другие, но и не познакомились ни с одной честной и гордой креолкой;
мы так и не были в музее Карибского пиратства;
мы ни разу безвыходно не заблудились — хотя это было запросто;
нам ни разу не дали по морде, хотя разок послали на английском по матери;
нашу машину так ни разу и не раздели, если не считать эмблемку Хундай, которую стащил какой-то пацан в Сьего-де-Алива;
мы так и не видели крокодилью ферму и полчища попугаев, не видели игуан;
мы не напились до беспамятства, не намяли никому бока и не попали в полицию;
мы ничего серьезного нигде не забыли и не потеряли, хотя под впечатлением оставили было в камере хранения музея Че Гевары оба фотоаппарата и вспомнили о них, только отъехав пару-тройку километров, а мои шортики однажды ночью безвозвратно улетели с балкона отеля, но в конце были возвращены заграбаставшим их уборщиком;
мы ни разу не отравились и оставили в неприкосновенности весь взятый с собой запас иммодиума;
мы не утонули, когда купались, напившись рома ночью в шторм;
мы не были ни в одном музее, если не считать гостиничный номер дядюшки Хью;
мы так и не попробовали свежего кокоса…
Господи, сколько мы всего еще не сделали! Труба трубит, и мы бежим дальше….
Люди! Не сидите дома! Путешествие — лучшее средство от центропупизма!
Прощай Куба, мы обязательно вернемся!

Особая благодарность за поддержку моему Амиго Кириллу — стойкому солдатику, бессменному водителю и романтику. Без него не в жизть не собрался бы на Кубу и не родил бы этот опус.

Файл формата Word
Кубинские картинки (или открытие Америки) — ноябрь 2006 года
скачать (1,85 Мб) ]

Все путевые заметки